Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: annamaria_dr (список заголовков)
13:46 

Джон Брокман. Во что мы верим, но не можем доказать?

Владимир Шпаков. Верую, ибо абсурдно



Принято считать, что ученые — это адепты сугубо рациональных методов познания. Они, дескать, выстраивают теории, а затем, проверив их на практике, приходят к определенным выводам. Где тут место вере? Нету ей места, веру вытеснил позитивистский подход, ее убила сциентистская логика…
Увы (или к счастью), все это не соответствует действительности, точнее, соответствует ей лишь отчасти. Разумеется, подлинный ученый должен всегда опираться на факты, доказывать свои гипотезы, используя логику и здравый смысл (в противном случае, это не ученый, а алхимик или шаман). Однако любое знание ограничено, и там, где клубится туман незнания (или неполного знания), поселяется вера — не религиозная, «человеческая, слишком человеческая», но все-таки. «Во что вы верите, но пока не можете этого доказать?» — такой вопрос был задан Джоном Брокманом в рамках проекта Edge (это веб-сайт так называемой «третьей культуры») ведущим интеллектуалам планеты, в основном ученым и философам. Короткие или пространные реплики опрошенных и составили книгу.
По сути, это книга гипотез и прогнозов. Если под рукой нет доказательной базы, то резонно выдвигать гипотезы, истинность которых должно подтвердить будущее. А поскольку мы еще очень многого не знаем, у ученых мужей есть масса поводов для гипотетических измышлений. Как будет развиваться наша Вселенная? Каким образом на Земле возникла жизнь? Как работает мозг человека? К чему приведет развитие компьютерной техники? Есть ли Бог, или все религии — это лишь продукт нашего воображения и буйной фантазии?
На последний вопрос автор книги «Наука о добре о зле» Майкл Шермер, в частности, отвечает: «Не существует ни Бога, ни разумного творца, ничего похожего на сверхъестественное существо, о котором говорят мировые религии». Другие авторы тоже касаются этого вопроса, отвечая на него столь же смело, временами даже — чрезмерно смело. Вот, к примеру, что утверждает нейробиолог Сэм Харрис: «Наши представления о Боге… ничем не отличаются от представлений о цифрах, пингвинах, сыре тофу и т.п.» Безусловно, ученый не обязан расшаркиваться перед догматами той или иной конфессии, но с этим утверждением многие и многие бы поспорили (подобных оппонентов можно найти в т.ч. и на страницах книги).
Впрочем, низвержение теологии — не главная тема. Основное поле гипотез лежит в той области, где позитивное знание упирается в стену. В частности, это касается тайны человеческого мозга, который настолько сложен и непонятен, что феномен сознания до сих пор никто не может внятно интерпретировать и, что называется, разложить по полочкам. Теорий много, экспериментальных данных тоже хватает, но хотя бы мало-мальски приемлемых объяснений пока нет, так что здесь гипотез хоть отбавляй. Не меньше их и в той области, которая изучает происхождение жизни. Уже, казалось бы, многое научились делать, органический синтез дошел до серьезных высот, но тайна самой жизни, та самая витальная энергия от нас все время ускользает.
Покрыта тайной и история происхождения и развития рода человеческого. Нам вроде бы понятны общие принципы эволюции, но, возможно, этот механизм представляется в упрощенном виде, и потому вполне уместны предположения, что «в человеческой эволюции были задействованы не два, и три процесса отбора. Первые два нам известны: естественный отбор, в результате которого выживают сильнейшие, и сексуальный отбор, действующий в пользу самых привлекательных особей. Третий процесс делает отбор в пользу красоты… Его можно назвать родительским отбором».
С развитием Вселенной тоже не все так просто, хотя, казалось бы, мы многое знаем про Большой Взрыв, красное смещение и т.п. Никто пока не может утверждать, что расширение Вселенной когда-нибудь не сменится ее сжатием — для такого утверждения пока просто нет достоверных данных. А непредсказуемость погоды — разве не благодатное поле для гипотез и предположений? Одно из них (это самое лапидарное высказывание в книге, принадлежащее журналисту и футуристу Брюсу Стерлингу): «Я могу суммировать подсказки своей интуиции в семи словах: мы здесь для того, чтобы испортить климат».
Хотя надо сказать, что в общем и целом эта книга оптимистическая, здесь практически отсутствуют мрачные гипотезы и прогнозы. Приятно читать такое: «Я верю в настоящую любовь» (Дэвид Басс). Или утверждение о том, что продвижение вперед когнитивных наук сделает совершенно очевидным знание об общей природе человека, в итоге чего «этнические и религиозные войны и конфликты покажутся нам такими же бессмысленными, как дебаты о том, на чем покоится земля — на слонах или черепахах». Не менее приятна мысль Тодда Фейнберга, мол, компьютеры никогда не будут обладать сознанием, ведь, чтобы иметь сознание, «как у нас», они должны состоять из живой ткани, как и мы, и (к сожалению), быть смертными, как и мы.
Джон Брокман придумал гениальный вопрос для своей обширной международной аудитории. Все мы, в конце концов, верим во что-то, что не можем доказать, но считаем это «что-то» очень важным. Книга Джона Брокмана в очередной раз заставляет задуматься над крайне важными и серьезными вещами.

Автор: Владимир Шпаков
Книга: Джон Брокман. Во что мы верим, но не можем доказать? М.: Альпина нон фикшн, 2011.

@темы: другое, научное, обсудим?, проза, рецензия, современная лит-ра

12:58 

Александр Васильев. Людмила Лопато. Царица парижских кабаре.

М., Альпина нон-фикшн, 2011



Известный историк моды, автор двадцати семи книг, блистательный Александр Васильев познакомился в Париже с Людмилой Лопато, легендарной исполнительницей русских и цыганских романсов, хозяйкой ресторана, представительницей первой волны русской эмиграции, — совершенно невероятной женщиной. Он говорит о ее чарующем голосе, о поразительной атмосфере сердечности, домашнего тепла и непревзойденной элегантности, которую она умеет создавать. «Нас встретила невысокая дама без возраста, роскошно одетая во что-то длинное и мерцающее, в пестрой расшитой цыганской шали с кистями и увешанная эффектными драгоценностями. От нее исходило невероятное женское обаяние… Нежным бархатистым голосом она приветствовала нас словами: «Как давно вы ко мне не заходили!».. Ужин был в разгаре, когда Людмила села за рояль. Ее общение с публикой показалось мне великолепным…» — пишет автор в предисловии.
В конце концов Васильев уговорил ее начать работу над воспоминаниями. Людмила согласилась. Ее рассказы записывались на диктофон, затем велась работа по расшифровке записей, по систематизации материала… Наконец книга готова. К изданию, снабженному большим количеством архивного фотоматериала и подробными комментариями, прилагается также диск с записями песен в исполнении Людмилы Лопато. Каждый может лично убедиться в том, что голос певицы действительно неповторим, ее исполнение чарует — и еще: ее ни с кем невозможно перепутать. Она единственная такая.
Людмила начинает свой рассказ с детства, с родителей и братьев. Отец и мать, счастливые годы в Харбине, затем переезд в Париж… По рождению своему, по кругу родительских знакомств Людмила принадлежала к самой верхушке русского аристократического и артистического общества. Графы, князья, миллионеры, меценаты, известные артисты так и сверкают гроздьями на страницах ее воспоминаний. Иногда она просто перечисляет знаковые фигуры: на вечере присутствовали такой-то, такой-то, такой-то… я общалась с таким-то, с таким-то, с таким-то… Она не скупится на эпитеты — блистательный, восхитительный, талантливая, прекрасная… Она называет родственные связи: кто за кого вышел замуж, чей сын от первого брака женился на знаменитой балерине, а та, в свою очередь, родственница известного князя — и так до бесконечности. «Моя приятельница австрийская графиня Лилиан д'Альфельд была близкой подругой миллиардера Моргана, который оплатил ей апартаменты на шесть месяцев в знаменитом отеле «Георг V»… Лилиан знала немало аристократов из Египта, Непала и Индии — в отеле на рояле у нее стояли их портреты… Эксцентричная Лилиан как-то сказала мне: “Ты всех моих египтян покоряешь, познакомь и меня с русским князем”. Я позвонила Владимиру Кшесинскому-Романову, и на следующий день мы пошли ужинать…»
Это очень узкий круг, в котором Людмила чувствует себя как рыба в воде — естественно и непринужденно. И от того, что ей очень много было дано с самого начала (очень высокий старт), в ней, как кажется, и жила эта изумительная, по-настоящему чарующая легкость. Она прошла сквозь страшный двадцатый век, как нож сквозь масло. Так, из Харбина семья уехала не потому, что приближались большевики, а потому, что этого потребовало здоровье отца. В конце тридцатых ей с мужем посоветовали уехать из Европы, потому что надвигается война. Ну, они на роскошном пароходе пересекли Атлантику и сняли великолепную квартиру в Нью-Йорке. Потом перебрались в Калифорнию, где муж Людмилы получил работу в Голливуде. Они купили виллу… «В Нью-Йорке устраивал знаменитые вечера Перников, он владел во Франции пароходной компанией. А у меня тогда были замечательные эксцентричные шляпы, пальто от Ворта — и муж-красавец. Вот почему нас все запросто к себе приглашали. На первый же вечер Перникова, куда мы были приглашены, ждали Грету Гарбо, режиссера Майлстоуна и Барбару Хаттон-Мдивани. Грета Гарбо была совершенно неотразимой. Она пришла в темно-красном бархатном пальто, обшитом соболями. Незабываемый образ…»
Людмила рассказывает о прошлом спокойно, целомудренно, но без попыток обелить себя или других. Нет в ее рассказах и осуждения кого-либо. Нет сожалений… Она безумно любила мужа, а потом вдруг — «удар молнии» — влюбилась в американского летчика, и он в нее тоже… ушла от мужа, а потом ушла и от летчика… и много лет жила свободной. Такая была жизнь. Не все далось так запросто, но говорить о бедах, страданиях, трудностях — нет, нет и нет. Это неприлично. Ведь было столько красоты, столько любви, творчества, бриллиантов, прекрасного!
Книга Людмилы Лопато приятна легкой интонацией умного тактичного собеседника, не желающего выносить людям приговоры. Некоторые истории, при всей лаконичности их изложения, намекают на скандал… но никакого смакования не ожидайте, догадывайтесь, додумывайте — и ощущайте где-то совсем рядом улыбку восхитительной «дамы без возраста».
Естественно, коль скоро книга создавалась при непосредственном участии историка моды, то вопросам моды и элегантности в ней уделено не последнее место. Тем более, что Людмила Лопато не раз получала в Париже призы за элегантность. Подписи к фотографиям также содержат комментарии по поводу одеяний изображенных на снимках людей: «Медея Фигнер в визитном платье», «Людмила Лопато в модном пальто и обуви на платформе, США, 1940-е» — и так далее. Несколько раз — и это очевидно — автор наводит свою героиню на вопрос: как быть элегантной, как создать «идеальный ресторан» (короче — в чем секрет успеха?) Видно, что Людмила честно пытается ответить ему: «Мало того, чтобы ресторан был похож на уютный дом с вкусным угощением. Дом может быть отменно обставлен, да и повар может быть хорош, но есть люди, к которым всегда хочется идти в гости, а есть такие, в дом к которым приводит необходимость или тщеславие… Я не знаю, в чем секрет «идеальной хозяйки»: в радушии, в женственности, в интересе и даже любопытстве к людям? Несомненно, важную роль здесь играют наряд, стиль украшений, макияж, улыбка… и шали, и каблучки… Мне всегда казалось, что настоящая женщина, чем бы ни занималась, тайно воспринимает вечерний наряд как сценический костюм».
Она не произносит, быть может, главного: необходим талант. Как и в любом другом деле. Где-то таланта нужно совсем немного, а где-то его необходима светящаяся гора. «Высокий старт», отсутствие внутренних барьеров, свобода в отношениях с людьми, странами, деньгами, врожденный аристократизм, связи и знакомства, — и голос, и обаяние, и элегантность, — все это создало шедевр по имени «Людмила».

Автор: Елена Хаецкая
Книга: Александр Васильев. Людмила Лопато. Царица парижских кабаре. М., Альпина нон-фикшн, 2011

@темы: биография, мемуары, обсудим?, приключения, роман

.::СоОбЩеСтВо КнИг::.

главная