Ежж
Глаза прозрачно-голубые. Каждый - добрый, вместе - злые.
У многих Владимир Владимирович Маяковский ассоциируется только с "Прозаседавшимися", "Баней" и т. п., хотя в последнее время весьма популярна его лирика: отличная от других, надрывная, на грани растворения личности в другом человеке.
Долгое время письма Маяковского к той же Лиле Брик не публиковались, потому что Советская Власть считала, будто бы новому советскому поэту нельзя позволять подобную "лирическую слякоть". Тем более, жизни Оси, Лили и Владимира была настолько темна, настолько отлична от жизни порядочных советских граждан.
Полный том писем Маяковского не вышел до сих, но даже из того, что есть можно увидеть, насколько притягивающей к себе личностью был поэт, как живо он чувствовал, как крепко держался за своих близких и с каким любопытством воспринимал мир.


Ты пишешь, что хорошо проводишь время,-- рад за тебя, я же сижу дома или что-нибудь читаю, или же учу уроки и ругаю бога за вавилонское столпотворение. Захотелось ему башню разрушить, он и перемешал языки, а я за него страдай и учи уроки, совсем у бога логики нет!
О.В. Маяковской 14.07.1907


Не ругайте меня мерзавцем за то, что редко пишу. Ей-богу же, я, в сущности, очень милый человек
А. А., Л. В., О. В. МАЯКОВСКИМ
[Петроград, сентябрь 1916 г. (?)]


Живу как цыганский романс: днем валяюсь, ночью ласкаю ухо.

Все женщины меня любят. Все мужчины меня уважают. Все женщины липкие и скушные. Все мужчины прохвосты. Лева, конечно, не мужчина и не женщина.
Л. Ю., О. М. БРИК
[Москва, середина января 1918 г. ]


Если рассматривать меня как твоего щененка, то скажу тебе прямо -- я тебе не завидую, щененок у тебя неважный: ребро наружу, шерсть, разумеется, клочьями, а около красного глаза, специально, чтоб смахивать слезу, длинное облезшее ухо.
Естествоиспытатели утверждают, что щененки всегда становятся такими, если их отдавать в чужие нелюбящие руки.
Л. Ю. БРИК
[Москва, до 15 марта 1918 г.]


Не болей ты, христа ради! Если Оська не будет смотреть за тобой и развозить твои легкие (на этом месте пришлось остановиться и лезть к тебе в письмо, чтоб узнать, как пишется: я хотел "лехкия") куда следует, то я привезу к вам в квартиру хвойный лес и буду устраивать в оськином кабинете море по собственному моему усмотрению. Если же твой градусник будет лазить дальше, чем тридцать шесть градусов, то я ему обломаю все лапы.
Л. Ю. БРИК
[Москва, конец марта 1918 г.]


Лилек, ответь мне на это письмо, пожалуйста, скорее и письмом и телеграммой. А то я буду себе заказывать воротнички No 41 -- а раньше, когда я был спокойный и пухлый, я носил 43! И даже 44!!

Твой (прости, что я тебе всучиваю такой устаревший товар)
Л.Ю. Брик
Париж. 6/XII--24 г.


рисунок Маяковского из письма


От тебя ни одного письма, ты уже теперь не Киса, а гусь лапчатый. Как это тебя так угораздило?
Л.Ю. Брик
[Париж, 19--20 июня 1925 г.]


Нельзя сказать, чтоб на пароходе мне было очень весело. 12 дней воды это хорошо для рыб и для профессионалов открывателей, а для сухопутных это много. Разговаривать по-франц<узски> и по-испански я не выучился, но зато выработал выразительность лица, т. к. объясняюсь мимикой.
Л. Ю. БРИК
[Пароход "Эспань", 3 июля 1925 г.]



Можешь себе представить, что я делал в Ростове!
Я и пил нарзан, и мылся нарзаном, и чистился -- еще и сейчас весь шиплю.
Чаев и супов не трогал целых три дня.
Такова интеллектуальная жизнь.
С духовной и романтической стороной тоже не важно.
Единственный романтический случай и тот довольно странный. После лекции в Новочеркасске меня пригласил к себе в кабинет местный профессор химии и усердно поил меня собственным вином собственных лоз из мензурок и пробирок и попутно читал свои 63-летние стихи. Так как вино было замечательное, а закуски никакой, кроме разных "марганцев да ангидридов", то пришлось очень быстро повеселеть и целоваться с влюбленным в поэзию химиком.
Колбочки очень тоненькие и если их просто ставить на стол, то они, оказывается, разбиваются; я это быстро понял и взялся за свой плоский стакан, но увидел только чехол, а сам стакан сперли студенты на память, так что университету никакого убытка, но зато я еще больше боюсь Ростова и совсем обезоруженный.
Придется кипятить нарзан и мыть им посуду, а как узнать -- кипит ли нарзан или нет, раз он всегда и шипит и пускает пузырики?!
Л. Ю. БРИК
[Краснодар, 29 ноября 1926 г.]




Художники и поэты отвратительнее скользких устриц. Протухших. Занятие это совсем выродилось. Раньше фабриканты делали авто, чтоб покупать картины, теперь художники пишут картины, только чтоб купить авто. Авто для них что угодно, только не способ передвижения. Но способ передвижения это все-таки незаменимый.
Л. Ю. БРИК
[Париж, 20 октября 1928 г.]


@темы: письма, обсудим?, мемуары, классика, другое, Маяковский